Перед участниками мероприятия в Общественной палате РФ  выступила студентка кафедры «Теология»,  Московского государственного лингвистического университета Ирина Осипова.Она рассказала об итогах проведенного соцопроса среди молодых людей, обучающихся в  ВУЗах г.Москвы.

 Целью данного исследования стало определение  роли религии в защите молодежи от деструктивного контента и выявления готовности молодых людей к межконфессиональному взаимодействию в этой сфере.

Было отмечено, что сегодня понятие «деструктивный контент» в российском законодательстве регулируется, в основном,  Федеральными законами № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» и № 35-ФЗ «О противодействии терроризму».Эти нормативные акты определяют и запрещают распространение информации, направленной на возбуждение ненависти, насилия и разжигание конфликтов.Однако современная медиасреда требует расширения понятия «деструктивный контент».Кибербуллинг, распространение и пропаганда наркотиков – остаются в рамках «нейтрального» контента.

В цифровом пространстве также активно распространяются формы аутодеструктивного поведения — пропаганда саморазрушения, суицида, деструктивных «челленджей» (призыв к совершению какого-либо действия), токсичных отношений, вызывающие у человека негативные эмоции на регулярной основе, отказа от обучения и труда.

Сегодня рамки понятия деструктивного контента значительно расширены, но законодательно не обозначены, что создаёт угрозу духовной и психологической безопасности молодёжи.Согласно ответам респондентов, деструктивным может быть любой контент, потребляемый в чрезмерных количествах, что приводит к утрате саморегуляции и зависимости от информационного потока.

По результатам проведённого социологического опроса, в котором приняли участие молодые люди в возрасте от 16 до 23 лет, более 70 % респондентов заявили, что сталкиваются с деструктивным контентом ежедневно или несколько раз в неделю.Наиболее часто упоминались следующие формы: пропаганда наркотиков, алкоголя, психотропных веществ; кибербуллинг и троллинг; призывы к насилию и агрессии; популяризация опасных увлечений (руфинг, зацепинг, диггерство и др.).

Отдельное внимание участники опроса уделили аутодеструктивному контенту, связанному с романтизацией депрессии, отказом от учёбы и труда, а также на контент с суицидальными идеями, вызывающий депрессию и саморазрушение.

Основные платформы, на которых молодёжь встречает такие материалы — TikTok, Telegram, YouTube, «Дзен», Instagram.Почти половина участников опроса признались, что проводят в сети более 4-6 часов в день, не контролируя время и содержание потребляемой информации.Значительная часть респондентов (около 60 %) не всегда считает религию важным фактором защиты от деструктивных идей.Почти треть участников отмечают, что религиозные ценности помогают выработать критическое отношение к подобным материалам и формируют «внутренний иммунитет» против разрушительного влияния.

Что касается религиозной самоидентификации, примерно 45% участников опроса считают себя верующими, из них большинство относят себя к православным, часть является представителями ислама и буддизма.Отмечены и внеконфессиональные верующие, формально не присоединяя себя  к определённой христианской конфессии.  Остальные 55%  на вопрос о либо затруднились ответить, либо считают себя атеистами.При этом большая часть респондентов посещает храмы эпизодически — по религиозным праздникам или в ознакомительных целях.Активное и постоянное свое участие в религиозной жизни отметили лишь  единицы.

 

Таким образом, портрет современного молодого пользователя — это человек, находящийся в постоянном информационном потоке, не имеющий устойчивых моральных фильтров и нередко потребляющий контент пассивно, без осознания его воздействия.

Религия изначально выполняет воспитательную и нравственную функцию.Её ценности — любовь, сострадание, уважение, ответственность — формируют внутренние ориентиры, позволяющие молодым людям осознанно выбирать добро и отвергать разрушительное.Однако современная молодёжь всё реже воспринимает традиционные формы религиозного общения: посещения храмов и мечетей, проповеди, традиции и обрядовую жизнь.

На вопрос о том, какие меры должны предпринимать религиозные организации, респонденты чаще всего называли: проведение встреч и диалогов с молодежью; систематическое информирование о рисках деструктивного контента через СМИ; обсуждение данной темы во время богослужений и проповедей.

Также было отмечено, что  создание религиозными организациями  своего, аналогичного по форме видеоконтента,  в противовес деструктивной информации,  уступает по профессиональной подаче и глубине восприятия  - что снижает уровень духовного содержания.

Респонденты в своих ответах обратили внимание на необходимость  пересмотреть формы и методы информационного взаимодействия религиозных организаций с молодёжью.При этом половина опрошенных  высказывается за то, чтобы религиозные организации вели работу с молодёжью в более современном формате — проводили открытые дискуссии, создавали просветительские проекты и участвовали в социальных сетях, не прибегая к копированию деструктивных форматов, но предлагая позитивную альтернативу.

Авторами опроса были обобщены предложения от респондентов по деятельности религиозных организаций в данной сфере:

• создание просветительских проектов в сотрудничестве с блогерами, известными деятелями культуры и искусства, педагогами;
• организация онлайн-площадок и клубов по интересам, где обсуждаются темы веры, смысла жизни, цифровой культуры;
• проведение молодёжных фестивалей, благотворительных акций, медиа-форумов с участием священнослужителей, на которых понятия добра и духовности представлены в современной форме;
• продвижение идеи медиаграмотности и духовной ответственности за информационную деятельность в интернет-пространстве.

  Некоторые респонденты подчеркнули, что религия может стать не инструментом контроля, а пространством смысла, где молодёжь сможет находить ответы, которых не может дать деструктивный интернет-контент.

  Результаты опроса также показывают, что молодёжь осознаёт опасность деструктивного контента, но часто не имеет способов для защиты от него.Законодательство охватывает лишь часть проблемы — противодействие экстремизму и терроризму,  оставляя вне законодательного поля другие формы аутодеструктивного влияния.В данной ситуации религия способна стать одним из ключевых факторов духовной безопасности, если она будет направлена на диалог и просвещение.

  Важная составляющая сегодня для деятельности религиозных организаций — не копировать формат медиатрендов,  а вести с молодёжью разговор на современном языке, сохраняя при этом глубину смысла и духовную опору, формируя у молодых людей внутренние механизмы защиты от деструктивных цифровых практик и способствуя развитию межконфессионального диалога.Только так возможно сформировать поколение, способное отличать разрушительное от созидательного и противостоять давлению негативной информационной среды.